Проза и диалоги
Сцена оборвалась на полуслове: продолжить рассказ до настоящей развязки помогает то, что уже написано, а прервавшийся диалог героев дописывается репликами в их собственных характерах.
Сцена, оборвавшаяся на полуслове
Продолжает прозу тремя абзацами в стиле оригинала и может добавлять новые детали от себя.
Электричка на Сергиев Посад отходила в 6:42, и Аня всегда садилась в третий вагон — там открывались окна. В то утро вагон был почти пустой, если не считать женщины с корзиной яблок и мужчины, спавшего, прижавшись виском к стеклу. Аня села напротив и достала тетрадь. На первой странице чужим почерком было написано её имя, и она
никак не могла вспомнить, когда успела отдать эту тетрадь кому-то в руки.За окном тянулись дачные заборы, серые от зимы, между ними мелькали огороды с чёрной землёй. Женщина с яблоками достала одно, обтёрла о рукав и протянула Ане через проход — просто так, не сказав ни слова. Аня взяла, кивнула и снова раскрыла тетрадь.Почерк был круглый, школьный, с длинными петлями у букв «у» и «д». Под именем шла одна строчка: «не выходи в Хотькове». Электричка как раз замедлялась, и в окне поплыла жёлтая табличка с этим названием.
Диалог, который прервался
Продолжает обмен репликами, не вводя новых действующих лиц и сохраняя манеру речи каждого.
КОСТЯ. Ты сказала родителям?ЛЕНА. Про что именно?КОСТЯ. Лена.ЛЕНА. Нет. Не сказала. Мама третий месяц копит на путёвку, я не буду в это лезть.КОСТЯ. То есть до сентября меня как бы нет.ЛЕНА. Ты есть. Ты просто
пока не в том списке, где отпуск, дача и новая плита.КОСТЯ. Отличный список. Я между плитой и дачей.ЛЕНА. Ты между тем, что я могу объяснить, и тем, что не могу. Это разные вещи.КОСТЯ. И в чём разница?ЛЕНА. В том, что объяснять придётся мне, а не тебе. Ты приедешь, посидишь два часа и уедешь в Казань.КОСТЯ. Могу не уезжать.ЛЕНА. Не начинай.КОСТЯ. Я серьёзно.ЛЕНА. Я знаю, что серьёзно. Поэтому и не начинай.
Развязка незаконченного рассказа
Доводит рассказ до финала, сам выбирая длину и не обрывая линию героя на середине.
Дом в Заречье продали за две недели. Покупатель, тихий мужчина из Новосибирска, ходил по комнатам и кивал, будто узнавал их. Игорь отдал ключи, забрал из подвала ящик с отцовскими инструментами и уехал, не оглянувшись. Через год он вернулся в посёлок по делам и не смог проехать мимо: у калитки
стояла та же яблоня, только подстриженная, а на месте сгнившего крыльца белели новые доски.Игорь простоял у забора минут пять. Хозяин вышел сам — в старой отцовской телогрейке, той самой, что Игорь когда-то оставил на гвозде в сенях, потому что везти её в Москву было некуда.— Не выбросили, — сказал Игорь.— Тёплая, — ответил тот и открыл калитку.Чай пили на кухне, где всё стояло иначе и всё было на своих местах. Уезжая, Игорь оставил в сенях ящик с инструментами: в квартире ими всё равно никто не пользуется, а здесь, глядишь, пригодятся.